У новаторов, предлагающих времени решения, способных вывести его из состояния кризиса, всегда есть имена. Сфере театра, которая на стыке ХІХ и ХХ века оказалась в тупике, соответствуют деятели, что отказываются от протоптанных дорог в пользу еще не познанных. Далее на kharkovskiye.info.
На территории нашего города тоже разворачивается эта история, и одним из главных ее героев становится актер, театральный и кинорежиссер, Лесь Курбас. Но прежде, чем начать фигурировать под этим псевдонимом, он преодолевает долгий путь, составленный из погружения в разные контексты. Их и рассмотрим.
Сквозь контексты и страны
Александр-Зенон Степанович Курбас рождается в 1887 году во львовском городке Самбор, который в то время является частью Австро-Венгрии. Наличие двух возможностей – освоение западных традиций и исследование культуры украинских земель – предопределяет и развитие режиссера, что реализуется через обращение к разным традициям.
Главное, впрочем, влияние на Курбаса оказывают его родители – странствующие актеры, они не могут воспитывать своего сына за пределами театрального искусства, поскольку погружены в него сами. И время это доказывает – с той лишь разницей, что главной увлеченностью Леся становится режиссура.
Красной нитью проходит протест юноши в ответ на полонизацию, в частности, учебных структур – Тернопольская гимназия со Львовским университетом становятся местом, с которого начинается бегство.
В конце концов, конечным пунктом его обучения становится Вена, где Курбас поступает на философский факультет и заканчивает драматическую школу. Погруженный в ознакомление с работами в оригинале – по теории театра, философии, психологии – режиссер доходит и до собственного понимания, в каком стиле он стремится организовывать представления.
Полученные знания он применяет при возвращении домой – там для Леся открывается то пространство, которое находится за кулисами. Сначала – театр Гната Хоткевича, вскоре – “Руська бесіда”.
В 1915 году личность Курбаса обрастает общественным вниманием после того, как он основывает театр в Тернополе. Впрочем, душа режиссера зовет его вглубь Украины.
Последовательно вырисовывается траектория, за которой развивается карьера Курбаса – географически она устремляется на восток.
Вырваться из узкого круга тем
Сами обстоятельства способствуют путешествию режиссера – новой средой, что он осваивает, становится театр Николая Садовского в Киеве. Постепенно Курбас прибегает и к формированию собственного проекта – объединение единомышленников в конечном счете получает название “Молодого театра” – таким образом, образовав полноценную театральную труппу.
Условия, при которых существует новый коллектив, убеждают нас в силе творческой страсти, свойственной каждому из его участников, поскольку в самом начале “Молодой театр” лишен финансовой поддержки. Большее, на что он может рассчитывать – это на возможность играть в помещении театра Бергонье бесплатно – и то лишь иногда.
Революция, олицетворенная Курбасом, прослеживалась в ряде переосмыслений классических произведений. Привычные сюжеты, вокруг которых до сих пор вращались театральные представления, пахли для режиссера затхлостью. Для него ясно было однообразие – украинские бытовые проблемы представляли собой узкий круг тем, из которого “Молодой театр” хотел вырваться.
Для Курбаса, переводившего пьесы с восьми языков, кажется, и не было другого пути, кроме как задействовать наследие других культур. Отказ от его косвенного изучения – через российские перепевы, например – рушил границы и делал шире горизонт возможностей интерпретации.
Это помогло установить новый ракурс изображения и культуры. Так, например, “Молодой театр” первый в украинском пространстве осуществил постановку из греческой классики – “Царь Эдип” Софокла.
Конечный пункт назначения – Харьков
В 1922 году 31 марта интенция Курбаса воплощается в обновленной форме. “Молодой театр” в данной перспективе частично закладывает фундамент для проекта, который получает название “Березіль”. Однажды сформулированное, оно отождествляется с деятельностью художника впоследствии и закрепляется в истории.
Новое художественное объединение совершает переворот как в украинском, так и мировом искусстве. В этот раз масштабы несравнимо больше – Курбас не оставляет в стороне приобретенные знания, и при обучении актеров с режиссерами активно использует методы прикладной психологии.
Харьков, где в ХІХ веке жизнь искусства, науки, образования и университетов дышит во всю грудь, становится для Курбаса целью. В то время столица УССР, он превращается в новый дом для “Березоля” в 1926 году, чем подчеркивает его статус как лучшего украинского театра.
Перемена демонстрирует многогранность театра и его специфику согласно периоду становления – так, киевский считают политическим, а харьковский – философским.
Именно здесь на сцене “Березоля” свет софитов привлекает внимание к разнообразию сценических приемов: элементов акробатики, цирка, пантомимы, буффонады, эпатажа.
Во всем этом отражается влияние венского периода в жизни Курбаса – подчеркнутые черты, сочетание трагизма и гротеска – невооруженным глазом можно было заметить признаки экспрессионизма, господство которого было свойственно западным странам того времени. Это, в свою очередь, унаследовал и “Березіль”.
Та специфичность театра Курбаса, которая не позволяла идентифицировать его как “реалистичный”, в Харькове приобретает законченную форму. Поверхность, составленная из “комфортных”, понятных массам сюжетов, противопоставляется “Березолю”, который в собственных спектаклях прибегал к темам, что представляли собой срез реальности, концентрацию парадоксальности жизни в СССР.
Проблемы того времени транслировались окольным путем – так, для раскрытия проблемы голода на украинских землях художник привлекает драматургию Кулиша, а именно – пьесу “Маклена Ґраса”, в которой дегуманизация общества разворачивается в пределах Польши.
Это окончательно утверждает нонкорфомизм “Березолю”, что становится объектом поражения советской власти.
Начало конца
Уже в 1930-е годы культура города обездвиживается цепями цензуры. Ряд спектаклей “Березоля” снимается с репертуара. Среди них – “Мина Мазайло”, “Народний Малахій”.
Лидер украинского возрождения, Николай Хвылевой, совершает самоубийство в 1933 году в доме “Слово”, жителем которого был и сам Курбас – это зачинает упадок слова во всех его смыслах. Театральный режиссер отправляется на похороны и не попадает на них – сам он теперь клеймен обвинениями в “буржуазном национализме”, формализме и контрреволюционности – его берут под арест.
Через год его присуждают на пять лет, а уже упомянутая “Маклена Ґраса” становится последним спектаклем, поставленным режиссером на свободе.
Постановление снять Курбаса с должности художественного руководителя и директора “Березоля” означало уничтожение жизненно необходимого органа театра. Впрочем, заложенная Лесем традиция не прерывается, а пускает корни в подполье, даже несмотря на запрет упоминать своего творца.
Формально “обезглавленный” “Березіль” продолжает существовать главным образом как школа, которую художник воспитал, а впоследствии – как малая сцена Харьковского Украинского академического Драматического Театра имени Т. Г. Шевченко. Память о театральном реформаторстве Курбаса хранит и харьковский журнал “Березіль”, в котором печатают прозаические, поэтические, публицистические произведения украинских и иностранных писателей.